Игры онлайн бесплатно

Бен Аффлек, все фильмы с Беном Аффлеком, фильмография

Дата публикации: 2018-04-14 10:34

Эпилептоиды малоэмпатичны, то есть плохо чувствуют другого человека, его состояние, горести, вообще малочувствительны к чужому горю. Если ребенок у эпилептоида поранил пальчик, он скажет: «Ничего, пусть привыкает к ранам, на войне не то еще будет». Если эпилептоид — хирург (а хирурги чаще рекрутируются именно из эпилептоидов), то он меньше, чем можно было бы, заботится об обезболивании — пусть пациент потерпит. Эпилептоид — не единственный из психотипов, у которого плохо с эмпатией. Все агрессивные типы не слышат другого человека: паранойяльный — оттого, что сосредоточен на своем деле, эпилептоид — из любви к порядку, истероид — вследствие эгоцентризма , гипертим — из-за брызжущей энергии.

Читать онлайн - Аксенов Василий. Московская сага

Можно сказать об эпилептоиде и так: но сдержан. Это звучит еще более парадоксально. Но при этой перестановке понятий кое-что меняется. Начинаешь понимать, что эпилептоиды от своей сдержанности заболевают гипертонической болезнью с ее инсультами и ишемической болезнью сердца с ее инфарктами. У эпилептоида ситуация сдерживания воспроизводится постоянно, то есть все время: агрессивный импульс — задержка, агрессивный импульс — задержка. У него таких сеансов пятьдесят за день, и это играет решающую роль в возникновении этих психосоматических болезней, начало которых в психике, а конец, симптоматика, — в соматике (телесной сфере). Доктор Булгаков в «Мастере и Маргарите» устами Воланда провозгласил, что человек не просто смертен, но иногда внезапно смертен. Там, правда, речь шла о несчастных случаях, когда трамваем отрезало голову Берлиозу, — пусть, дескать, ни Бога, ни дьявола не забывает. Но человек внезапно смертен иногда сам по себе. Это как раз больше всего относится к эпилептоидам. Они иногда, будучи вроде бы абсолютно здоровыми, внезапно умирают.

История рака - Всё о раке - Статьи - Мир без онкологии

Эпилептоиды — маловнушаемые в общепринятом психотерапевтическом смысле люди. Отдельный человек, будь то «сам» Кашпировский или «сам» Чумак, не сможет внушить ему программу, противоречащую его взглядам. Это практически невозможно, он поддается внушению, идущему только от большой партии и ее вождей тогда он испытывает благоговейный трепет. Но и в этом случае его внушаемость возможна только в русле уже избранного им направления. И если говорить о гипнотической внушаемости, то тоже можно сказать, что эпилептоид не очень-то гипнабелен (вот истероиды , сензитивы , неустойчивые — другое дело). Разве что появляется легкая сонливость (сомноленция), иногда вторая степень с отдельными слабовыраженными проявлениями восковой гибкости, но до каталепсии с ее мостиками не доходит, а уж третья степень с сомнамбулическими феноменами (например, внушенными галлюцинациями ) — так это вообще большая редкость.

Вопросы турниров «Что? Где? Когда? и „Брэйн ринг“ сезонов

С юмором у эпилептоидов плоховато. То есть им хватает чувства юмора в том самом простом смысле, что, когда кто-то рассказывает что-нибудь смешное, они смеются вместе со всеми, над кинокомедиями Леонида Гайдая, рассказами Зощенко или выступлениями Жванецкого. Но такое чувство юмора есть даже у дебилов. А вот юмор Анатоля Франса, например, для эпилептоидов менее доступен. Но главное, они сами непродуктивны в плане юморотворчества. Могут рассказать свежий (а чаще устаревший) анекдот — и все, то есть юмор у них, как и у паранойяльных, заимствованный. Юмор в свой адрес эпилептоиды воспринимают крайне болезненно, злятся, иногда впадают в ярость , стремятся отомстить. Они менее злопамятны, чем паранойяльные, но все же злопамятны, а насмешка — это самое страшное для эпилептоидного самолюбия.

Рифмуется с радостью. Размышления о старости — Феофила

Базовые черты эпилептоида определяют его отношения с людьми других психотипов. Очень интересно понять в приложении к эпилептоиду ситуацию, которую мы описывали уже в приложении к паранойяльному. Паранойяльные люди мало-помалу обрастают адептами. Сначала истероидными: те более склонны без критики влюбляться в паранойяльных. А потом, когда идея , развиваемая паранойяльным, завоевывает определенную аудиторию, к ней начинают прислушиваться эпилептоиды. И чем больше эпилептоидов к ней приобщилось, тем больше эпилептоидов приобщается. И таким образом они становятся проводниками идей паранойяльного. Если паранойяльного человека можно назвать «вечным двигателем», то об эпилептоиде можно сказать, что он «маховик истории». И повторим еще раз ранее найденный образ: паранойяльный — это пророк , а эпилептоиды — апостолы.

Билеты в музеи, на выставки Москвы, абонементы

Эпилептоид скромен в тратах, бережлив. Он не сделает лишнего междугороднего и тем более международного звонка, а позвонив, сэкономит секунды, будет краток — все только по делу. Ему трудно выбросить недоеденную пищу или вышедшую из моды одежду. Но он не доводит пищу до порчи, он ее бережет: вовремя пережарит, перетопит жир. Он не выбросит верхние листья от капусты, а постарается отмыть их и сделать голубцы. А вот истероидка срежет половину хороших листьев в отходы. Паранойяльный же вообще не будет готовить, но и ругать за неэкономность не станет, если без особого напряжения на все хватает. Гипертим расточителен. Шизоид просто не умеет ни готовить, ни экономить. Но вот с психастеноидом у эпилептоида здесь есть сходство. Психастеноид тоже очень бережлив. Разница все же в том, что психастеноид просто сам сбережет, и на этом все, а эпилептоид будет сердиться на расточителей. Как всегда, в плюсах и минусы, бережлив, но раздражается при неэкономности других.

Эпилептоид подробнее - Психологос

В мышлении эпилептоида интересна и важна такая особенность. Он не видит альтернативных вариантов. Те программы, которые ему даны паранойяльными , он принимает и закрывается от влияния других идей со стороны. В этом отношении он похож на паранойяльного, которого характеризует та же узость, но по отношению к своей, втемяшевшейся ему в мозг мысли. Шизоид и гипертим в этом отношении совершенно свободны: может быть так, может быть эдак. Только шизоид сам порождает все альтернативы, а гипертим их заимствует. Но ни тот, ни другой не мучаются при выборе. А вот психастеноид , видя перед собой множество вариантов, мучается, не зная, какой предпочесть, а остановившись на каком-то одном, снова мучается от неуверенности, правильно ли сделан выбор.

Какие эпилептоиды коммерсанты? Прежде всего, в основном честные, то есть на них можно положиться, но надо иметь в виду, что при определенных трудных обстоятельствах они могут и оступиться. Конечно, абсолютно честных людей, наверное, вообще нет даже психастеноиды могут слукавить и потом мучиться совестью. Но все же при известных предосторожностях, гарантирующих безопасность, с эпилептоидами иметь дело предпочтительнее, чем с другими психотипами (психастеноид как коммерстант не очень деятелен, гипертим суетлив, но по большому счету неудачник, любит риск и часто нечистоплотен в делах). Эпилептоид не любит коммерческих рисков, он рискует десятью процентами капитала, не больше, не идет на сомнительные сделки, наводит справки, требует расписок.

Стремление эпилептоида ставить точки над «i», подробное инструктирование и требование повторить указания, требование отчета о проделанном, стремление поставить партнера в позицию оценивания, отрицательные оценки, обвинения с применением неприятных эпитетов, назидательность, авторитарность , повышенный тон, жесткость в голосе, высмеивание с применением заимствованных штампов — все эти типичные для эпилептоида конфликтогенные черты делают его трудным для многих людей человеком, особенно если это переходит в эпилептоидную акцентуацию. И поэтому, если вы эпилептоид, а рядом с вами сензитив , гипотим , шизоид , истероид — будьте осторожны. Первых двух можно сломать, они расплачутся, будут плохо работать при постоянных придирках. Шизоид лишится творческого дара, а истероид будет реагировать истериками.

Постарев, эпилептоиды носят костюмы времен своей молодости и зрелости. Они привыкают к моде , как привыкают к форме. Новую вещь эпилептоид покупает наподобие прежней. Поэтому они отстают от моды. Даже молодые эпилептоиды отстают года на четыре, одеваются в духе близкого ретро. Авангардизм в одежде — не для них. Но для того, чтобы не чувствовать и особенной ущербности, они предпочитают строгий классический стиль, который всегда в моде. Темный костюм, галстук, светлая рубашка, все чистое, отглаженное, ремень затянут, пуговицы застегнуты — типично чиновничий вариант. Эпилептоид слегка, таким образом, старомоден, но не вычурно старомоден, как шизоид , который может «позволить себе» надеть неистлевшую рубашку, бывшую модной 65 лет назад.

Nota bene: эпилептоид не может идти за одиноко инакомыслящим пророком, это выше его сил. Но когда идеи, рожденные пророком, набирают силу, становятся идеями «из грядущего» — тем, чему надо служить, как традициям, и когда он уверовал в эти идеи, то служит им тоже очень ревностно. Неофитами, то есть новообращенными в веру, также были эпилептоиды, и известно, что не было более преданных новой вере, чем неофиты. Грядущее здесь выступает как некая неизбежность, коей надо служить, такая же неизбежность, как и история, которую уже не перепишешь. В большой команде эпилептоид тоже может работать на изменение порядка, но как бы с позиции исторического развития, то есть тоже поддерживает порядок хода истории. Помните, у Маркса: коммунизм неизбежен, но надо его вводить. Вот согласно такой логике и эпилептоид может стремиться к изменению существующего порядка. Но чаще эпилептоиды деятельны и энергетичны в деле именно поддержания порядка, в то время как паранойяльные деятельны и энергетичны в деле изменения порядка. Эпилептоид стремится распространить традиционный порядок на будущее, чтобы и дальше все было как есть.

Я уже говорил, что исследований, которые дали бы психотипную структуру человечества в процентах, я не знаю. По своим интуитивным впечатлениям могу сказать, что паранойяльных людей 8-5%, и среди них около 5,5% женщин. Эпилептоидов среди мужчин примерно 55%. И среди всех эпилептоидов 75% — мужчины и 75% — женщины. А вот эпилептоидок среди женщин около 75%. Таковы мои наблюдения. Конечно, нужно иметь в виду и то, что у многих людей смешанная психотипная структура. Сколько их? Не знаю. Будем исследовать вместе. Хотя точные сведения об этом вряд ли кому-нибудь и понадобятся. Ну конечно, если предположить, что планирование и структурирование коллективов будет поставлено когда-нибудь на строгую научную основу, может быть, это и потребуется. А пока нас интересует только занимательная психология, обойдемся.

Многие психологи правильно подчеркивают, что характер эпилептоида трудно переделать, все равно что-то авторитарное прорвется. Я со своей стороны могу сказать, что результаты здесь прямо пропорциональны усилиям, затраченным на тренинги. Авторитарность с трудом, но преодолевается на уровне овладения психотехникой, без переделки характера (который, конечно, является и результатом генетической предопределенности, и результатом воспитания с пеленочного детства). Однако надо не только лекции прослушать и не только книги прочитать, но и, как говорится, «наездить часы». Любой начинающий водитель знает, что чем больше наездишь часов с инструктором, тем легче сдать вождение. Вот эпилептоиду и надо «наездить часы».

Эпилептоид выпивает нечасто, хотя может выпить много. Но никогда не напьется так, чтобы попасть не домой, а в вытрезвитель. Он знает меру, свою предельную дозу, не переходит грань. Хронический алкоголизм ему не грозит. Он не будет пить «на троих» или «за столбом», разве что в походе или на вынужденных мужских пикниках (наподобие застойных картофелекопательных). Ему не свойственны запланированные пикниковые и туристические выпивки. Дома или в гостях, на представительских фуршетах или в ресторане на банкете — это пожалуйста. Но тут все как надо: аперитив, салаты, горячее, десерт, сигарета, тосты с прославлением лидеров, тосты за начальство и за хорошо работающих подчиненных.

Этот альянс «эпилептоид плюс истероидка» насыщен специфическими трудностями. Мужчина-эпилептоид перегружен физически и психически, устает, ему не до ухаживаний за своей женой (и за любовницей часто тоже некогда ухаживать). А ей нужны ухаживания, атрибуты любви (цветы, подарки, мелкие знаки внимания, частые звонки с работы). Гораздо легче обстояли бы дела с сензитивной женой, пухленькой и робкой служанкой. Но истероидка его устраивает больше и по другим моментам. Эпилептоид высоко ценит общество и общественное одобрение. Ему небезразлично, «что будет говорить княгиня Марья Алексевна», а значит, важно, какая у него жена. Истероидка — вывеска семьи. А сензитивная женщина боится общества. Вот эпилептоиды и женятся на истероидках и стреляются из-за их измен. Или просто возникают конфликты.

И вот еще что важно и страшно. Если идеи, за которые эпилептоиды боролись и умирали, вдруг рухнули, то этот крах идей они тяжело переживают. Они тяжело переживают не только гибель идей, но и смерть вождей. Мужчины плакали, когда умер Ленин и когда умер Сталин. В отличие от эпилептоидов, паранойяльные изобретут новые идеи, во имя которых будут привлекать новых адептов. И «все начнется вновь. и слова, и пули, и любовь, и кровь.» — как в песне Булата Окуджавы. Гипертимы , в отличие от эпилептоидов, выпьют за новую власть («король умер, да здравствует король!») и будут крутиться возле новых кормушек. Истероиды, в отличие от эпилептоидов, не вдаваясь в теоретические дебри, будут петь талантливые или пошлые песни, прославляя новый порядок. А эпилептоид, скорее всего, будет верен старым идеям и будет работать на их возрождение. Он будет пытаться реабилитировать низвергнутых вождей. Это я и о том скорее трагическом, чем трагикомическом зрелище, когда старушки несут портреты Сталина, который убивал их родственников.