Игры онлайн бесплатно

Тюрьма — Lurkmore

Дата публикации: 2018-04-16 12:35

А вот в собственно ИВС приземляются обычно уже более достойные джентльмены, за уголовно наказуемые деяния. Там же могут содержаться те, кто в качестве наказания получил административный арест. ИВСы в разных местах сильно варьируют: в мелких городишках и сёлах , где все друг друга знают, условия содержания в ИВС обычно вполне приличные придя с воли на свиданку и покормив дежурную смену вкусным домашним ужином, выдав ей денег или пару минетов, а иногда и просто поплакавшись за тяжёлую жызнь , можно получить себе «на общение» (в комнату допросов, либо, за неимением таковой, в какую-нибудь техническую каморку или в любой из пустующих по ночному времени кабинетов) недавно «закрытого» в ИВС свежего нарушителя Закона. Друзья мужского пола могут его при этом покормить, угостить сигареткой, а то и выпивкой, могут даже заняться с ним сексом. При этом в Мухосранских ИВС-ах камеры обычно не шибко забиты, а если дело происходит в селе, то новоявленный обитатель пенитенциарной системы может и вовсе сидеть в гордом одиночестве. Опять же, меньше вероятность быть обобранным или отхватить неиллюзорных от сокамерников.

Итак, из задержанного ты окончательно превратился в подозреваемого. Поотдыхав в ИВС дней 65, ты переводишься в следственный изолятор , который под словом «тюрьма» в речи тамошних обитателей и понимается. Большие СИЗО, куда свозят подозреваемых из нескольких районов или даже областей, называют централами. Если дело дойдёт до суда, нарушитель закона останется там до вынесения приговора, что порою может привести к казусу из серии 8 года ждать приговора суда и получить один условно. На практике меньше, чем отсидел, не дают, дабы не возмещать ущерб. Но иногда бывает: один полиграфист со стажем, чрезмерно увлёкшийся подражанием государственным типографиям, отсидел в СИЗО 6 год и 9 месяцев. Суд же выдал ему 8 года заключения и освободил из-под стражи в зале суда: ведь день в СИЗО, в силу прескверных условий содержания и камерного режима, считается за два (правда, Уголовный кодекс об этом нихуя не знает и уравнивает СИЗО-шный и зоновский дни). На вопрос осуждённого, что же ему делать с лишним полугодом срока, судья, хитро прищурившись , сказал: «Ничего, в следующий раз зачту».

Колония особого режима имеет три уровня сложности, и начинать придётся с уровня HARD, постепенно переходя к лёгкому. Внутри особого режима есть три варианта условий содержания - строгие, общие и облегчённые. Строгие - это та самая беготня раком и необходимость тараторить "есть, гражданин начальник", "никак нет, гражданин начальник", "спасибо, гражданин начальник" в ответ на каждое слово охранника. То есть условия содержания попавших в колонию особого режима сначала ничем не отличаются от условий пожизненно осужденных. Через треть срока, если нет нарушений, особика переводят на общие условия содержания. Для зека с обычной зоны и это жесть, но особику после того, что было, кажется курортом. Последнюю треть срока можно провести на облегчённых условиях, которые уже приближены к условиям обычного СИЗО. В последние месяцы срока возможна и вовсе . расконвойка - вывозят работать на какую-нибудь лесопилку без конвоя и вечером забирают. Но любое нарушение - и зек легко может вернуться досиживать срок на строгие условия содержания.

Упомянуть стоит и микроскопическую живность: для шприцевых наркоманов это ВИЧ , вирусы гепатитов и бледная трепонема , которыми они запросто обмениваются друг с другом, ширяясь из одной общей на всех банки, для всех остальных — возбудители пищевых токсических инфекций (преимущественно кишечная палочка), дизентерии, лептоспироза, реже — брюшного тифа. Отдельным пунктом идёт бич тюрем и зон — туберкулёз. В местах заключения легко найти такие сложные, запущенные и тяжёлые случаи, которые на Воле даже не во всех медицинских учебниках описаны. Также там несложно двинуть кони от какого-нибудь банального пищевого отравления (не говоря уже о более сложных дизентерии и тифе), так как обращать внимание на жалобы зэков особо не принято — медпомощь может изрядно запоздать, и выйдешь ты на свободу уже вперед ногами. Таким образом, можно даже вместо 7-8 лет лишения свободы за нетяжкое преступление фактически оказаться приговорённым к пожизненному заключению (с той лишь разницей, что не в колонии особого режима) или отложенной смертной казни — считайте как вам больше нравится.

Цель кормежки в тюрьме — здоровое питание, к чему сало с тушёнкой никак не относится. Кому понравится сидеть на диете? Если посмотреть на тех немногих счастливцев, кто здоровым вышел из тюрьмы, то по телосложению они выглядят как актеры Голливуда. Ни капли жира, развитая мускулатура, поджарые, жилистые. Вот эффект от правильного питания и физического труда, равно как и очень минимального употребления алкоголя и вполне регулярного сна. Нужно отметить, что 95% свежевышедших буквально за 7-8 месяца «нагоняют» упущенное за годы отсидки. А имеющие богатых родственников или авторитетных корешей (которые первые пару недель дадут вчерашнему зэку отжираться от отвала в хорошем ресторане — восстановить силы) — и менее чем за месяц.

Также в УК и УИК РФ для женщин есть другие преимущества. Для женщин нет не только особого, но и даже строгого режима (на общем режиме лучше условия содержания и разрешено больше свиданий). Также женщины получают передачи без ограничений и по закону им положено больше квадратных метров. Утешает то, что зона зоне рознь, и в действительности мужчина может попасть в колонию строгого режима с фактически удобными и либеральными условиями содержания (и шансами подняться в преступном мире), а женщина оказаться в колонии общего режима с людоедскими бесчеловечными порядками. И те, кто выбирают колонию для осужденных, знают, какая зона есть какая и именно вот так, неофициально выбирают её

Если не найдешь занятия, будешь всё время заниматься самоедством, представлять себе, что в этой милой компании и в столь приятственной обстановке ты можешь провести ещё не один год, то можешь с легкостью «погнать», как говорят зэки со стажем: то есть заполучить себе реактивное психическое расстройство. С одной стороны это в некотором роде даже хорошо: тебя бесплатно свозят в ближайшую психиатрическую лечебницу (какое-никакое, а развлечение), могут признать недееспособным (что означает, что при получении срока ты поедешь отбывать его не в колонию, а в спецлечебницу, где, правда, тоже не сахар). Но ты ведь можешь и не вернуться с той стороны реальности, а под влиянием некоторых препаратов , которыми тебя в изобилии будут пичкать человеколюбивые врачи, ты можешь уйти туда ещё дальше и превратиться в совершеннейший овощ… Так что сильно подумай, стоит ли погружаться в бездну безумия или таки стоит чуть посопротивляться и найти в себе силы для дальнейшей жизни.

В больших же городах в ИВС обычно свозят всех подряд, забивая камеры под завязку. И есть немалая вероятность после вполне невинной прогулки по площади провести очень милую ночь между обосравшимся туберкулёзным бомжиком и сифилитическим привокзальным туалетным пидорасом лет пятидесяти. Не исключено, что в камере окажутся тяжелобольные, умирающие, гниющие заживо нарики, эпилептики, психотики и даже уже отъехавшие в Царство Великого Верховного Программиста : скорую помощь охрана вызывает не слишком охотно, а едет она ещё неохотнее, так что вы можете провести практически в обнимку с трупом несколько часов. А стоя на ногах можно провести часиков этак 67—68, потому что в некогда 67-местной камере может содержаться человек сорок : кому повезло — успел присесть на нары, остальные тусуются у дверей, запиханные и укомплектованные в переполненную каморку прикладами дружелюбной охраны. Если в камере ИВС попадутся более-менее нормальные вольные мужики либо не совсем уж конченые сидельцы со стажем, [6] они обычно организуют посменное пребывание на нарах.

Теперь о самой операции. В большом грязно-буром куске хозяйственного мыла аккуратно вырезали маленькое отверстие. Вместо ножа зэки использовали черенок алюминиевой ложки, остро заточенный о бетонный пол. Над вырезанной в мыле ямкой плавили на горящей спичке целлофановый пакет. Издавая мерзкий запах и пуская едкий дым, пакет плавился и капал в отверстие. Когда ямка заполнялась, зэки ждали, пока целлофановая масса остынет. Затем кусок мыла разрезался тем же черенком от ложки и вытаскивался образовавшийся твердый сгусток, который начинали долго-долго шлифовать о бетонный пол камеры. Терли кусочек до тех пор, пока он не превращался в большую гладкую фасолину. Либо пластик для шарошки добывался из куска зубной щетки, который также шлифовался об бетонный пол. А после этого еще пару недель гоняли во рту для придания максимальной гладкости.

Нарушение режима — будет бо-бо газиком и дубинками. Сбежать — невозможно ибо тупо не получится, если только зэк не умеет покрываться амальгамой или не владеет функцией телепорта. Ощутил, анонимус? Никакой музыки, интернета, прогулок на свежем воздухе, тян, игр, дружеского общения, вообще жизни и прочего для осужденного в такой колонии больше НЕТЪ и не будет, до конца своих жалких дней он будет прозябать в тесной камере с видом на огрызок неба и писать письма домой. Ну, может раз в 9 года заглянет НТВ-шник с телекамерой. Поэтому, прежде чем обсасывать в мыслях детали убийств бесящих коллег, соседей или начальника — подумай, а стоит такой выпуск пара того, чтобы остаток дней коротать в бетонной прижизненной могиле с круглосуточным дозором?

Вопреки распространённому мнению, большинство пожизненно осужденных — вовсе не международные террористы или изощрённые маньяки. Большинство их — обычные урки-алкаши, деградировавшие до того уровня, когда нож в бочину втыкают за неосторожное слово или косой взгляд. Они и до попадания на пожизненное, как правило, почти всю жизнь провели на зоне, выходя на несколько месяцев, чтобы всласть побухать, зарезать очередного собутыльника и отправиться обратно. В очередной раз, завалив не одного, а двух или более человек за раз, срывают джекпот в виде пожизненного лишения свободы (так, например: http:///news/7567/67/68/bomj ). Так что осужденнные типа Кулаева или Евсюкова — просто наиболее интересные обывателю личности, поэтому про них чаще говорят и показывают. А кому интересен подзаборный урка-алкаш, который, не поделив боярышник с собутыльниками, зарезал пару человек? Возможно, такой есть и в твоём дворе, анон, так что дважды подумай, стоит ли тролить алкашей, распивающих боярышник в ближайших кустах.

Ознакомившись с вышеизложенным, обычный человек может сделать нехитрый вывод: «ну да, они же преступники, а значит не совсем нормальные, а общество ненормальных нормальным быть не может». Но, в принципе, в устройстве междоусобных отношений, понятий и правил поведения ни в наших, ни в зарубежных зонах/тюрьмах нет ничего противоестественного. И хоть от цивильной жизни реалии мест лишения отличаются разительно, все предпосылки для создания такого рода обществ заложены в человеке на животном уровне. Схожие пути развития и результаты замечены и в других сугубо мужских коллективах, где свобода индивидуума покинуть социум — ограничена. Например: приюты, общежития, летние лагеря (с гендерной градацией), мужские гимназии и интернаты (см. иерархия ), армия и т. п.

Если же какому-то везунчику удастся выйти из пожизненного через 75 лет [6] , то освобождение, не забываем - не полное, а условно-досрочное. При УДО с обычного срока (например, через 8 лет при 67-летнем приговоре) постоянный милицейский контроль, необходимость отмечаться и опасность уехать досиживать сохраняются до конца того срока, к которому приговорил суд. В случае с пожизненным - соответственно, до конца жизни. Даже если тебя посадили в 75 лет, в 95 ты вышел, то даже в глубокой старости бремя УДО будет продолжать висеть над тобой. Участковый будет открывать дверь в твою квартиру ногой в любое время дня и ночи, по любому поводу, переехать никуда не получится, путешествовать, даже по своему региону - забудь, и любой косяк, типа пьяного хулиганства, отправит тебя обратно уже навсегда. Ну или если соседи, которых не обрадует такое соседство, несколько раз напиздят, что ты бухаешь и шумишь по ночам. Разбираться не будут, проще упрятать тебя обратно. Так что УДО с пожизненного - счастье сомнительное. Вряд ли сильно обрадует такая жизнь, с постоянным балансированием на грани падения в тот же ад.

Так называют в зоне подпольную операцию по вживлению в хуй пластмассового шарика, призванного подарить партнерше или партнеру незабываемые ощущения. Подобное хирургическое вмешательство в МПХ наблюдалось еще в дореволюционных допрах. Спустя полвека, способы и инструментарий лагерных «хирургов» не изменились. Несмотря на болезненность операции и ее осложнения. Пластмассовый шарик или шарик из оргстекла, вживляемый в залупу , назывался спутником или шарошкой. Спутник помещался не один, а две-три такие крупные фасолины делали хуй скорее орудием пытки, чем наслаждения. Спутник мог иметь продолговатую форму, тогда его называли шпалой. Обладатели спутников любили рассказывать, как кричали от счастья их подруги.

На зоне водятся тараканы , пауки , крысы , собаки , вши, блохи, глисты и прочая дрянь. Если от головных вшей ещё как-то спасает всеобщая выбритость (ещё одно самоназвание зэков — «стриженые»), то платяные вши в силу наличия в тюрьмах и зонах немалого количества деклассированных элементов (бомжей, нищих и проч.) — это настоящий бич. Ходят они в камерах некоторых СИЗО (особенно в «карантинных», куда привозят из ИВС всех подряд) буквально стадами и способны при отсутствии должной бдительности (а «пробивать» одежду от них желательно как минимум раз в день) разъедать кожу буквально до язв, которые при последующем расчёсывании превращаются в долго не заживающие кроваво-гнойные кратеры. Тараканы и крысы, если у Хозяина СИЗО или зоны плохо с дисциплиной, могут также скапливаться полчищами, попадая в «пищу» (если баланду можно так назвать) и повреждая вещи. Чтобы не хапануть глистов, соблюдай рекомендации, известные с детского садика : мой руки и тарелки с ложками, кипяти воду, не ешь из чужой посуды. Всеобщий в Системе запрет потреблять в пищу что-либо, упавшее на пол, имеет под собой рациональную основу, так-то…

Иногда вместо штрафа по решению суда ты можешь остаться в ИВС ещё недельки на две-четыре, редко больше, в статусе административно арестованного. Правда, если удастся договориться с охраной о всяческих поблажках, в течение дня тебя могут вывозить на живительную трудотерапию на свежем воздухе, а сами церберы будут относиться к тебе более сдержанно: ты в их глазах теперь уже не конченый зэчара, которого впереди ждут месяцы и годы тюрем и зон, а почти нормальный человек. Который, выйдя через эти самые недели, может накатать заяву в прокуратуру и службу собственной безопасности, если дружелюбные охранники позволят себе его слишком уж задружелюбить. Если штрафом ты не отделался и административным арестом тоже, то читай дальше…

После этого за дело брался местный «хирург». Его основной инструмент — обточенная ручка от зубной щетки или все тот же заточенный черенок от ложки. Бритву использовать нельзя: надрез должен быть рваным и неровным. Пациент клал МПХ на стол, за которым обычно камера ела, и двумя пальцами оттягивал на нем, распластывая по столу, кожу у основания залупы. Эксперт по спутникам наставлял острие ручки зубной щетки и сильно бил сверху. В роли молотка фигурировал самый толстый том из книг, находящихся в камере. Ассистент (эксперт-оператор, а чаще сам оперируемый, ибо прикасаться к чужому хую, вообще говоря, западло по понятиям), не обращая внимания на кровь, быстро заталкивал в рваную щель фасолину-спутник. Рану немедленно засыпали растолченной таблеткой белого стрептоцида и перевязывали подручной тряпкой. Часто бинтом служила разорванная майка.